В указанные восьмидесятые он в Шерингеме был заметной фигурой — красивый брюнет, порой несколько растрепанный, в коричневом бархатном пиджаке и большой серой шляпе из мягкого фетра. Он завязывал беседу с курортниками на пляже и излучал такое достоинство, что в его ателье всегда хватало заказов для безбедного существования. Его жена, мать нашего мистера Примби, была терпеливой бесцветной личностью, дочерью фермера под Диссом. Когда со временем мистер Примби-старший исчез из жизни своего сына (у него возникла романтическая привязанность летом 1887 года к маленькому гастролирующему варьете, с которым он осенью тихонько испарился, чтобы больше никогда в Шерингем не возвращаться), миссис Примби-старшая стала работающей совладелицей небольшого пансиона и умерла примерно через год, оставив свою мебель, свою долю в пансионе и своего единственного сына попечениям миссис Уичерли — своей кузины и другой совладелицы пансиона.

Юный Альберт-Эдвард Примби был тогда миловидным, стройным, кудрявым (в отца) шестнадцатилетним блондином (в мать), с глазами синими, как небо у горизонта, мечтательным и не склонным к усердной работе. Совсем малышом он грезил наяву, в школе сидел над примером или учебником, не замечая их и глядя мимо, в неведомое. Из-за такой рассеянности его первые опыты на деловом поприще принесли лишь разочарование. После ряда безуспешных попыток применить свои дарования в той или иной созвучной ему части сложного механизма нашей цивилизации он на несколько лет осел в конторе агента по недвижимости и торговца углем в Норридже, дальнего родственника своей матери.

Какие-то давние, но еще живые сентиментальные воспоминания помогли Альберту-Эдварду получить это место и спасали его промахи и упущения от слишком уж взыскательной критики. Впрочем, он исполнял свои обязанности много лучше, чем кто-либо мог ожидать.